Музыкант-авангардист и композитор
Сергей Курёхин увлёкся музыкой ещё в детстве. В четыре года он уже сидел за роялем, а учителя не переставали удивляться: у мальчика был отличный слух и он легко запоминал мелодии.
С юных лет Сергей не пропускал музыкальные передачи на радио «Голос Америки». Помогал ему в этом трофейный приёмник Telefunken, который ловил зарубежные станции. А ещё в доме были редкие для того времени записи The Rolling Stones и The Beatles — их привозили из рейсов друзья его отца, морского капитана.
Конечно, всё это питало любопытство Сергея и разжигало азарт. Ему хотелось не только слушать музыку, но и понимать, как она устроена, научиться её создавать. После школы, в 1971 году, юноша поступил в Институт культуры имени Н. К. Крупской (ныне СПбГИК). Он пытался одновременно ходить на занятия сразу по трём направлениям — дирижирование, фортепиано и оркестровое отделение. Но учёба не задалась: его не раз отчисляли, и в какой‑то момент Курёхин решил вообще не продолжать.
В тот же период музыкант познакомился с поэтом Аркадием Драгомощенко. С его помощью Курёхин быстро освоился среди ленинградской богемы. Кафе «Сайгон» стало для него вторым домом, а концерты импровизационной музыки — привычным делом. Он занял место клавишника в группе «Пост». Если прежде коллектив строил репертуар на кавер-версиях песен западных музыкантов, то теперь к ним добавились арт‑роковые композиции и интерпретации классики.
В конце 1970‑х Сергей Курёхин открыл для себя фри‑джаз — эта страсть свела его с ленинградским саксофонистом Анатолием Вапировым. Уже в мае 1978 года музыкант впервые выступил с его ансамблем на фестивале в Куйбышеве (ныне Самара), а с осени плотно включился в гастрольную жизнь. Но из-за разных музыкальных взглядов творческий союз быстро распался: Вапиров делал ставку на монументальные звуковые полотна, тогда как Курёхина манила провокационная театральность.
Фото: Александр Забрин. Гримёрная: Сергей Курёхин, Валентина Пономарёва и Владимир Чекасин. Из серии «Джаз», 1985 год. Личный архив А. Я. Забрина / russianphoto.ru
Зато сольная карьера «гениального провокатора» активно развивалась, позволяя ему полностью раскрывать свой бунтарский потенциал. Так, в 1981 году на английском лейбле Leo Records была издана его авангардно-джазовая пластинка Ways of Freedom, а через 6 лет — альбом Popular Zoological Elements.
Одной из самых масштабных работ Курёхина стала «Воробьиная оратория» (1993). Птичья тема зацепила музыканта после знакомства с норвежским экологом Йоном Мелбаи, который возглавлял организацию по спасению воробьёв. В альбоме Сергей хотел и привлечь внимание к природе, и остаться верным себе, то есть как и на других пластинках, смешать множество стилей воедино.
Курёхин взял за основу идею «Времён года» у Антонио Вивальди и Петра Чайковского, но полностью переработал концепцию в фирменном непривычном звучании. Он объединил классику, рок, джаз, народные мотивы и электронику. И даже придумал вокал на «птичьем языке», опираясь на книгу лингвиста Николая Трубецкого «Основы фонологии».
Для записи «воробьиной» пластинки маэстро пригласил Юрия Каспаряна, Георгия Гурьянова, Марину Капуро, Ольгу Кондину, Михаила Костюшкина и многих других.
К более простым формам и почти сказочным сюжетам композитор обратился в «Детском альбоме». Правда, и здесь не отказался от экспериментов — танцевальные ритмы соседствовали с тревожными, абстрактными образами.
Кроме того, как сессионный музыкант Сергей Курёхин отметился на альбомах «Алисы» («Энергия») и «Кино» («Начальник Камчатки»). Он также сотрудничал с группой «Аквариум». Его клавишные партии можно услышать на альбомах «Треугольник», «Табу», «Радио Африка», «Дети декабря».
А ещё композитор написал музыку более чем к 20 фильмам. Среди них — «Господин оформитель», «Трагедия в стиле рок», «Замок» Алексея Балабанова, «Три сестры» Сергея Соловьёва.
Фото: Сергей Борисов. «Аквариум – 1985», 1985 год. МАММ / МДФ / russianphoto.ru
Создатель проекта «Поп‑механика»
Безусловно, главное детище Курёхина — проект «Поп‑механика», который невозможно вписать в одно направление искусства. Это была гремучая смесь музыки, театра и перформанса, приправленная провокацией и абсурдом.
На одной площадке встречались музыканты, оперные певцы, художники, фокусники, акробаты, которые разрушали ожидания зрителей и пытались создать из хаоса нечто новое. При этом состав участников постоянно обновлялся — ни один концерт не был похож на предыдущий.
Так, в одном из перформансов поучаствовал Эдуард Хиль. Артиста вынесли к зрителям, плотно укутав в фольгу — образ напоминал мумию. После этого он, как ни в чём не бывало, исполнил привычную для себя советскую эстрадную песню. А во время другого концерта британская актриса Ванесса Редгрейв ползала по сцене на четвереньках и позволила погрузить своё лицо в таз с водой.
Подобные эпизоды органично вписывались в общий размах действа. Масштаб отдельных выступлений поистине впечатлял: одновременно на сцене могли находиться сотни человек в разных костюмах и даже животные.
И только одна фигура оставалась неизменной — сам Курёхин. Он так описывал природу проекта: «”Поп-механика” — это поликлиника такая. Я не знаю, как её определить. Она же состоит из какого-то движения на сцене — что-то люди делают и иногда в это вплетается какая-то музыкальная ткань».
Свой первый концерт «Поп‑механика» дала 14 апреля 1984 года. На сцене столичного ДК «Москворечье» собралась по-настоящему звёздная команда: Сергей Курёхин, саксофонист Сергей Летов, рокер Александр «Фагот» Александров, джазмен Игорь Бутман, скрипач Владимир Диканский, тромбонист Николай Ольшевский, кларнетист Ханс Кумпф, а также музыканты ритм‑секции группы «Звуки Му» Александр Липницкий и Михаил Жуков. Всего в перформансе участвовало около 40 человек.
Как вспоминает журналист Александр Кушнир, первое отделение концерта походило на карнавальное шествие: звучала музыка Никколо Паганини, похоронные марши, саксофонные проигрыши, фрагмент цыганских мелодий, повторяющиеся гитарные риффы. А во второй части развернулась негласная дуэль — экспериментальная «новая музыка» столкнулась с джазовыми стандартами.
Осенью 1984-го публика впервые увидела выступление «Поп‑механики» в Ленинграде. В здании Двенадцати коллегий ЛГУ имени Жданова (ныне СПбГУ). собрались 22 музыканта. Среди них — участники групп «Аквариум», «Кино», «Странные игры», «Звуки My».
На сцену вышел и Борис Гребенщиков*, в те годы воспринимавшийся властями как «неблагонадёжный» музыкант. Чтобы его не узнали, артист приклеил усы и бороду, дополнил образ очками и пальто. По ходу выступления он постепенно снимал элементы маскировки. Самое забавное, что при всей конспирации Гребенщикова* было легко узнать. А вот университетская администрация, словно по сценарию абсурдной пьесы, искренне не замечала очевидного.
Одним из самых шокирующих перформансов «Поп-механики» стал концерт в Хельсинки в сентябре 1995-го. Он по сути подвёл черту под эпохой радикальных художественных экспериментов Курёхина. С первых минут всё вокруг становилось странным: над зрителями плавно опускалось огромное полиэтиленовое полотно, а под него пускали густой дым. Из‑за этого казалось, будто зал превращается в почти сюрреалистичный мир.
На сцене в это время находились сотни участников, и каждый делал что-то своё. Здесь же горели большие кресты с полуобнажёнными фигурами людей, а на небольшом возвышении спокойно сидели на качелях пожилые женщины.
Звуковая палитра была столь же противоречивой: фри‑джазовые импровизации переплетались с классическими сочинениями, резкими рок‑риффами и холодными индустриальными шумами. Этим кажущимся хаосом уверенно управлял Курёхин, при этом он не прибегал к привычной дирижёрской технике, а подавал музыкантам условные знаки. Например, прыжок левой ногой служил командой сыграть произведение Шостаковича, а движение правой означало переход к джазу или бибопу.
Были и моменты, когда музыка затихала. Но эта тишина тоже была частью представления: в отсутствие мелодии кто‑нибудь начинал пилить бревно или стучать по железу. А в финале купол из полиэтилена опустился совсем низко, в зал вбежали животные, и зрители уже не могли просто сидеть и смотреть. Они невольно становились частью этого странного спектакля.
Мистификатор
В эпоху поздней перестройки сомнительные «специалисты» начали распространять на телевидении и в печатных изданиях заявления, которые легко приживались в массовом сознании. Сергей Курёхин словно решил наглядно доказать, до какой степени абсурдными могут быть подобные утверждения.
Ярчайшим воплощением этого эксперимента стал сюжет «Ленин — гриб», прозвучавший в 1991 году в программе «Пятое колесо» Ленинградского телевидения. Курёхин выстроил повествование как нарочито серьёзное расследование: начал с мексиканских кактусов, а затем шаг за шагом подводил аудиторию к шокирующему выводу — якобы из‑за регулярного употребления галлюциногенных грибов вождь революции сам трансформировался в гриб.
Чтобы придать гипотезе видимость достоверности, мистификатор использовал мощную «доказательную базу»: продемонстрировал фотографии Ленина с загадочным предметом на столе, привёл цитату из письма Плеханову. Он также акцентировал внимание на визуальном сходстве броневика, с которого выступал вождь в 1917 году, с грибницей. А ещё предлагал взглянуть на псевдоним Ульянова: «Ленин», прочитанный наоборот, становился «нинелем». Как уверял Курёхин, так называется блюдо французской кухни, приготовленное из грибов.
В полной версии телесюжета отчётливо видно, как Курёхин и журналист Сергей Шолохов изо всех сил стараются не рассмеяться. Но большинство зрителей остались невозмутимы: теория была воспринята как реальное разоблачение.
Последствия не заставили себя ждать: уже на следующий день после выхода передачи в Ленинградский обком КПСС пришла делегация большевиков. Они хотели выяснить у заведующей идеологическим отделом Галины Бариновой, является ли Ленин грибом. Она дала весьма чёткий ответ: «Млекопитающее не может быть растением».
Сергей Курёхин придумал немало мистификаций и о самом себе. В передаче «Рок‑урок» он с невозмутимым видом делился планами сделать татуировку на внутренних органах и уверял, что изнутри покрыт перламутром.
Не менее убедительно звучал рассказ о собственной лаборатории, которая вела тайную борьбу со СПИДом. Разработанные там таблетки, по словам Курёхина, имели форму слоников, отсылая к борьбе с мещанством в СССР.
Продюсер дуэта «Чай вдвоём»
Знаем, что это звучит как сюжет из параллельной реальности, но факт остаётся фактом: Сергей Курёхин действительно приложил руку к творчеству дуэта Дениса Клявера и Стаса Костюшкина. Основатель «Поп-механики» хоть и не занимался продюсерской работой в привычном понимании — не выстраивал графики гастролей, не договаривался с радиостанциями, не отвечал за имидж певцов — но сделал то, без чего «Чай вдвоём» не мог бы начать карьеру.
Стас Костюшкин вспоминал, что именно Курёхин смог разглядеть потенциал в ещё совсем сырых музыкальных наработках. Он подчёркивал, что маэстро выделил на запись первого альбома 2500 долларов — по тем временам колоссальную сумму. Но, по словам Костюшкина, важнее всего оказалось безусловное доверие и признание таланта со стороны музыканта, к чьему мнению дуэт относился с огромным уважением.
Актёр
Кинодебют Сергея Курёхина состоялся в 1986-м в документальной ленте «Диалоги», где он предстал как дирижёр «Поп‑механики». А уже через два года лидер ленинградской неформальной сцены появился в картине Саввы Кулиша «Трагедия в стиле рок».
Первой большой актёрской работой Курёхина стала роль инженера Павла Гореликова в триллере «Лох — победитель воды» (1991). Его герой, потеряв близкого друга, вступает в противостояние с криминальной группировкой. Несмотря на убедительность игры, образ отчасти диссонировал с публичным обликом артиста, а в финальной версии ленты его голос переозвучили.
Органично Курёхин смотрелся в проектах Сергея Дебижева. В псевдоисторическом фарсе «Два капитана 2» (1992) он создал эксцентричный портрет капитана №1 — аристократа, с невозмутимым видом рассуждающего о трагических нелепицах. В картине также сыграли Борис Гребенщиков*, Сергей Бугаев-Африка, Тимур Новиков.
А в короткометражке «Комплекс невменяемости», вышедшей в том же году, Курёхин предстал в образе безумного профессора Гендельбаха. Его монолог о микрофазии по духу перекликался с мистификацией о грибной сущности Ленина.
В общей сложности фильмография Сергея Курёхина насчитывает восемь картин, и в каждый образ музыкант вплетал интеллектуальный подтекст и дерзкую иронию.
Общественно‑политический деятель
Хотя Сергей Курёхин не метил в депутаты и губернаторы, в политической жизни он всё же участвовал. В начале 1995 года музыкант познакомился с Эдуардом Лимоновым и Александром Дугиным — основателями и идеологами Национал‑большевистской партии (НБП)**.
Курёхин особенно подружился с последним и в итоге вступил в партию, заявив, что теперь считает политику самым важным и настоящим искусством. Он занялся координацией работы городского штаба и предложил выдвинуть Дугина кандидатом в депутаты Госдумы от Петербурга на декабрьских выборах 1995-го.
Чтобы поддержать соратника, Сергей Курёхин устроил концерт «Поп‑механика № 418». Название отсылало к числу из эзотерической системы Алистера Кроули. Перформанс в ДК Ленсовета, как и полагалось, получился нарочито сумбурным и дерзким. Перед зрителями мелькали престарелые балерины, воинственные фигуры с полуобнажёнными торсами, гротескные силуэты из картона. Среди них выделялись четырёхрукие создания, две конечности которых были сделаны из папье‑маше.
Зрелищность шоу усиливали пиротехнические эффекты и сцены с имитацией атомных взрывов. А на фоне играла самая разнообразная музыка — от техно до произведений Рихарда Штрауса и Густава Малера.
В этом намеренном контрасте и заключалась задумка Курёхина: смешать всё до предела, чтобы показать приближение Нового времени. Но ни шоу, ни остальная избирательная кампания не принесли желаемого результата. Александр Дугин набрал менее 1 % голосов, оказавшись на 14‑й строчке среди 17 кандидатов.
До сих пор нет однозначного ответа на вопрос, насколько серьёзными были политические амбиции Сергея Курёхина. Одни видят в его участии в НБП** очередную дерзкую провокацию. Другие полагают, что Курёхин присоединился к Дугину и Лимонову, потому что разочаровался в остальных политических силах силы и искал для себя новый путь.
Увы, разгадать истинные мотивы Курёхина уже не получится: 9 июля 1996 года музыкант умер от саркомы сердца.
Что ещё почитать в блоге:
Если невозможного хочется, значит оно существует: Центр Курёхина открылся после многолетней реконструкции
Бюрократия, бунт и Алла Пугачёва: как жил Ленинградский рок-клуб
«Просто я вот такой, и здравствуйте»: выставка-байопик «Виктор Цой. Легенда» в «Севкабеле»
Больше о культуре — в нашей еженедельной рассылке. Подписывайтесь на неё внизу страницы.
*внесён Минюстом РФ в список иноагентов
**признана в России экстремистской организацией и запрещена