Опера «Золотой петушок» в Мариинском театре

Опера Николая Римского‑Корсакова. Сопровождается синхронными титрами на русском и английском языках

Из названия оперы Римского‑Корсакова «Золотой петушок» неслучайно исчезло пушкинское слово «сказка»: это не сказка, а беспощадный музыкально‑театральный памфлет. Русско‑японская война, революция 1905 года, студенческие волнения, конфронтация композитора‑профессора с властью — вот историко‑биографический фон, на котором создавалась корсаковская «небылица в лицах». Сочинённый в 1907 году «Золотой петушок» стал последним оперным сочинением Римского‑Корсакова и вообще всей дореволюционной отечественной композиторской школы — той самой школы, что когда‑то заявила о себе патриотической «Жизнью за царя». Свои намерения Корсаков сформулировал в знаменитой фразе: «Додона надеюсь осрамить окончательно». Это значит — ещё сильнее, ещё жёстче, чем в оригинальной сказке Пушкина, переработанной Владимиром Бельским в оперное либретто. В «Золотом петушке» высмеивается не только царь — «раб телом и душою», — но и всё государственное устройство России в целом, включая Думу, армию, внешнюю и внутреннюю политику страны. Холопствующий народ в царстве Додона существует исключительно ради своего хозяина: «Без тебя бы мы не знали, для чего б существовали; для тебя мы родились и семьёй обзавелись». Ни одного достойного человека во власти нет, государство уничтожает само себя, будущее страны непонятно: такой вывод делают авторы оперы.

Специфика содержания определила и музыку «Золотого петушка», которую академик Асафьев назвал «ослепительной мозаикой драгоценных звукосочетаний». Лишённое психологизма, характерного для романтической оперы, произведение вовсе не лишено эмоций, причём главная из них остаётся за пределами партитуры: это злость и горечь композитора. Абсурдность происходящего выражена в пародийной музыке; даже самый неподготовленный слушатель легко узнаёт и «Чижика‑пыжика», и «Светит месяц», а более опытный заметит многочисленные аллюзии на композиторов «Могучей кучки» (в том числе на самого Корсакова), на Глазунова, на европейский музыкальный декаданс и другие проявления «чужого слова». Подводя итоги собственного творческого пути, Римский‑Корсаков в последнем своём сочинении вдруг оказывается композитором XX века, созвучным Стравинскому и Скрябину. По‑вагнеровски сквозная музыкальная драматургия «Золотого петушка» совершенна в её чеканной стройности: триаде Петушок — Звездочёт — Шемаханская царица с их чародейной музыкой противостоит Додоново царство с его музыкальными бытовизмами; впрочем, в эпилоге всё переворачивается, и нам заявляют, что живыми лицами были только Звездочёт да Царица, а все остальные — «бред, мечта». Действительно, от карикатурных героев нельзя ждать объёма, они подобны двухмерным лубочным фигуркам. Зато оркестровая палитра «Петушка» — отнюдь не плоская: феерически многокрасочная, то огненная, плакатная, то изысканно‑импрессионистская.

Возврат билетов в Мариинский театр не осуществляется.

Возрастная категория: 6+