Биография Юрия Норштейна
Юрий Борисович Норштейн родился 15 сентября 1941 года в селе Андреевка Пензенской области, а рос уже в Москве — в Марьиной Роще. Его детство прошло в коммунальной квартире, среди множества голосов, запахов и бытовых историй, которые позже отразились в его работах.
Учиться мультипликации Норштейн начал в 1956 году на курсах при «Союзмультфильме», а пять лет спустя стал работать на студии. Трудясь над анимационной картиной «Поди туда, не знаю куда», он познакомился с будущей женой и художницей Франческой Ярбусовой. Её рисунки и взгляд на мир идеально совпали с тем, что хотел делать Юрий Борисович.
К началу 70‑х Норштейн уже чётко знал, как хочет рассказывать истории, и вскоре зрители увидели это в его лучших мультфильмах: «Сказка сказок», «Цапля и журавль», «Шинель», работа над которой длится уже более 40 лет, и конечно «Ёжик в тумане».
В наши дни художник по-прежнему остаётся хранителем традиций авторской анимации: он преподаёт и читает лекции, участвует в фестивалях и продолжает искать тот самый «норштейновский свет».
Кадр из видео «ЮРИЙ НОРШТЕЙН: вражда с Союзмультфильмом, Миядзаки и политика», канал «Осторожно: Собчак», 2026 год / youtube.com
Топ-5 мультфильмов Юрия Норштейна
«Цапля и журавль», 1974 год
Мультфильм создан по русской народной сказке в пересказе Владимира Даля. В центре сюжета — история Журавля и Цапли, которых тянет друг к другу, но собственная неуверенность и поспешные решения всё время мешают им быть вместе.
Десятиминутный мультфильм неожиданно оборачивается настоящей драмой, в которой звучит горькая мысль: человек не может жить в отчуждении, без искренних чувств, а каждое упущенное мгновение отзывается внутренней болью. Сам Норштейн находил в этом сюжете чеховское звучание. Герои будто вечно стоят на пороге счастья, убеждённые, что оно вот‑вот наступит.
К каждой детали фильма режиссёр относился предельно внимательно. Листая книгу Андре Боннара «Греческая цивилизация», он увидел фото цапли среди камней, а следом — снимок древнего города Персеполя. Эти два кадра слились в его воображении в единую картину: так птицы обрели дом не на болоте, а среди руин.
Сам Норштейн говорил об этой работе: «Может быть, именно на этом фильме мне открылось, что мультипликация способна передавать такие тонкие нюансы душевной жизни, какие, казалось, доступны одному лишь поэтическому слову».
«Ёжик в тумане», 1975 год
Пожалуй, самый известный мультфильм Юрия Норштейна снят по мотивам сказки Сергея Козлова. На первый взгляд, сюжет незамысловат: Ёжик несёт Медвежонку баночку варенья, торопясь на вечернее чаепитие. Туман окутывает лес и превращает привычную дорогу в немного пугающее путешествие. Ёжик то и дело слышит странные голоса, встречает загадочные силуэты, а величественная белая лошадь растворяется в белёсой дымке, словно видение.
В результате простая детская история обретает глубину философской притчи, где всякий раз проявляются новые смыслы. Кто‑то трактует туман как символ жизненных неопределённостей и даже кризиса, некоторые видят в путешествии Ёжика путь к самопознанию. А кому‑то ближе мысль о том, как важна в тревожном мире простая человеческая теплота.
Конечно, в мультфильме угадываются и религиозные подтексты. Так, в образе Ёжика со свечой видят отголоски рублёвских икон. Густой туман предстаёт как мрачное пространство, сквозь которое герой упорно пробивается к свету. А появление Белой Лошади трактуют и как знак высшего откровения, и как воплощение тайны бытия, и как символ смерти, знаменующий переход в иное измерение.
.webp)
Кадр из мультфильма «Ёжик в тумане», реж. Юрий Норштейн, 1975 год / kinopoisk.ru
Технически «Ёжик в тумане» — пример того, как выразительность рождается из ограничений и кропотливой ручной работы. Для этого проекта Норштейн использовал технику многоярусной перекладки: персонажей и фоны вырезали из бумаги и передвигали покадрово. Именно благодаря такому подходу изображение напоминает живописную картину.
Но самым сложным и загадочным элементом считался туман, который сгущался и рассеивался сам по себе. Такой эффект получился благодаря кальке и напылению: меняя плотность слоя и дистанцию между стёклами, художники управляли «прозрачностью».
Отдельного внимания заслуживает и образ Ёжика, придуманный Франческой Ярбусовой. По воспоминаниям Юрия Норштейна, сроки поджимали, напряжение нарастало — и в какой‑то момент, почти на грани отчаяния, Франческа буквально одним движением набросала зверька.
Чтобы передать детскую непосредственность и лёгкую неловкость, Ярбусова намеренно рисовала его левой рукой. В итоге сложился трогательный образ: пушистые иголки, крошечные лапки, чуть вздёрнутый нос и глаза‑пуговки, в которых застыл тихий испуг перед большим неизвестным миром.
Неудивительно, что «Ёжик в тумане» завоевал миллионы зрительских сердец и более 35 всесоюзных и международных наград. Хотя в последние годы это название всё чаще звучит не в культурной повестке, а в новостях о судебных спорах.
Студия «Союзмультфильм» настаивает на том, что права на образ принадлежат ей. Создатели же, Юрий Норштейн и Франческа Ярбусова, убеждены: именно они придумали и нарисовали Ёжика и хотят, чтобы их авторство уважали.
Дело тут не только в деньгах. В советское время авторские права художников почти не учитывали — владельцем автоматически становилась студия. Современные законы не меняют эту ситуацию для старых работ, поэтому для Норштейна и Ярбусовой спор — это больше вопрос справедливости. Они создали один из самых узнаваемых образов отечественной анимации, но не могут им распоряжаться.
«Сказка сказок», 1979 год
Картина похожа на поэтичный и местами бессюжетный кинороман, в котором личные воспоминания переплетаются со сновидениями. Музыка лишь подчёркивает эту зыбкость: строгая классика Баха и Моцарта соседствует с популярными мелодиями 1930‑х.
Сам Норштейн не раз говорил, что это его самое сокровенное высказывание. Старый деревянный дом из мультфильма напоминает родовое гнездо в Марьиной Роще, где прошло детство режиссёра. А некоторые герои мультфильма — бережно воссозданные силуэты людей, когда‑то окружавших мастера.
В центре внимание оказывается серенький волчок из колыбельной. Персонаж будто застыл на пороге двух миров: он тихо наблюдает за круговоротом мгновений, и в его взгляде читается лёгкая печаль.
А вокруг оживают разные истории. Так, поэт замер над чистым листом в ожидании вдохновения, прачка склонилась над корытом, рыбак спешит домой с уловом, а мальчик делится яблоком с воронами.
Одна из сквозных метафор связана с предвоенной мелодией «Утомлённое солнце», под которую кружатся пары. В моменты, когда музыка обрывается, чувствуется, как пропадает ощущение безопасности, уходит молодость, исчезает целая эпоха.
В «Сказке сказок» Норштейн существенно расширил границы привычной анимации. Он отказался от прорисовки каждой фазы движения и использовал технику «бумажных марионеток», то есть один и тот же персонаж многократно перемещался в пространстве под многослойной камерой. Благодаря этому движения получались живыми и естественными.
Монтажные переходы выстроены по законам игрового кино, а работа со светом и тенью превращает каждый кадр в миниатюрную картину, где легко угадывается рембрандтовская манера.
Революционным оказался и подход к ритму. Тогда в анимации ценили динамику, а статику считали слабостью: сцена должна была чётко служить сюжету и не задерживать внимание. Норштейн, напротив, намеренно растягивал мгновения, позволяя деталям раскрыться. Он словно приглашал зрителя не спешить, вглядеться и прочувствовать.
«Шинель», 1981 год — н.в.
Над этим фильмом Норштейн работает уже 45 лет — и называет «делом жизни». Закончить его сложно сразу по нескольким причинам: мешают и финансовые трудности, и собственная строгость к работе. Каждый кадр режиссёр делает вручную, стараясь добиться максимальной выразительности. К тому же внешние обстоятельства, перемены в стране и мире, тоже сказываются на творческом процессе.
Хотя картина не закончена, отдельные его фрагменты уже показывали на фестивалях. И даже в незавершённом виде они производят сильное впечатление. Видно, что Норштейн не просто пересказывает повесть Николая Гоголя, а старается показать одиночество Акакия Акакиевича и холодный мир вокруг него. При всей этой серьёзности в кадре остаётся лёгкая ирония, свойственная оригиналу.
«Зимние дни», 2003 год
Кажется, что про «Зимние дни» вспоминают редко, а между тем это уникальный проект. Его задумал японский аниматор Кихатиро Кавамото. Он предложил собрать международную команду и превратить в анимационный фильм поэтический цикл XVII века, написанный Мацуо Басё и его учениками.
В работе участвовали 35 режиссёров из Японии, США, Великобритании, Бельгии и других стран. Почти каждый создал по одному фрагменту, а сам Кавамото взял на себя два. Связующей нитью становился сам текст: последние слова одного хайку (и, соответственно, анимационной серии) были первыми для следующего.
Юрий Норштейн создал открывающий эпизод, выбрав строки: «Безумные стихи. Осенний вихрь. О, как теперь в своих лохмотьях я на Тикусая нищего похож». Из этих нескольких фраз режиссёр выстроил ёмкую историю о воображаемой встрече поэта Басё с юродивым Тикусаем.
Сдержанная выразительность и глубина образов, свойственные стилю Норштейна, удивительно точно перекликаются с лаконизмом и структурой японской поэзии.
К слову, связь Норштейна с японской анимацией выходит далеко за рамки этого проекта. Много лет режиссёр дружит с Хаяо Миядзаки и даже планирует передать свои работы коллеге и музею студии Ghibli.
Что ещё почитать в блоге:
Песни нашего детства: 10 лучших композиций из советских мультфильмов
Топ-10 лучших мультфильмов по мнению пользователей «Горбилета»
Тест «Какой вы герой мультфильма?»
Больше интересного — в нашей еженедельной подборке статей. Подписывайтесь на рассылку внизу страницы.