Об искусственном интеллекте в литературе
— Недавно польскую писательницу и лауреата Нобелевской премии по литературе Ольгу Токарчук раскритиковали за использование искусственного интеллекта в работе над книгой. Аргумент был в том, что настоящий писатель не имеет права так делать. А как вы думаете, может ли автор обращаться к помощи нейросети?
— Знаете, я не судья писателям. Можно собирать материал, но передавать в чьи-то руки подготовку и написание текста, мне кажется, невозможно, потому что важны не только идеи и сюжеты. Самое важное, как это описано, ведь это является составной частью смысла произведения.
А если человек передаёт этот процесс в руки машине… Это всё равно, что Микеланджело сказал бы: «Вот так это должно выглядеть, пойдите и сделайте».
По-моему, подобные случаи — почти такая же экзотическая история, как когда писатель говорит машине, чтобы она создала такой-то литературный текст с заданными параметрами.
Ведь чем литературный текст отличается, допустим, от научного? Тем, что в научном тексте сумма слов как бы соответствует сумме смысла. А в художественном тексте есть не только сумма слов, а то, что возникает поверх них.
Например, получится ли коротко сказать, о чём «Анна Каренина»? Как говорила одна моя знакомая: можно, конечно, написать «не изменяй мужу, а то попадёшь под поезд». И в этом, как бы, суть «Анны Карениной». Правильно ли это? Наверное, правильно. Но разве это представляет роман? В романе много смыслов, один порождает другой.
Знаете, это как пар над кастрюлей. Это то специфически литературное, что нельзя заказать машине. Можно описать всё, что угодно, но вот эта энергия, как ты пишешь, это то, что дается Богом не всем людям.
Исходя из всего сказанного, я думаю, что настоящий писатель может собирать материалы с помощью искусственного интеллекта, но литературное произведение не сводится ни к теме, ни к материалам. Оно является вот этим странным, удивительным паром, который никак не получишь посредством компьютера.
Фото: Валентин Антонов/ТАСС
— Как вы считаете, в ближайшем будущем нейросети изживут себя? Когда мы убедимся, что ценность человека выше, чем ценность машины, и перестанем прибегать к их помощи.
— Так, вероятно, и получится. Посмотрите, в какой-то момент все думали, что кино заменит театр. Ничего подобного. Мы видим, как сейчас популярен театр. По-моему, о беспрецедентной популярности говорит то, что люди ходят на спектакли за огромные деньги и выстраиваются в очереди. Одно другое не уничтожило.
Я думаю, когда утихнет первое увлечение искусственным интеллектом, он займёт своё скромное место, допустим, поисковика. Он будет что-то находить, но это не будет иметь отношения к творчеству. Всё равно, как в передачах о еде, где все продукты подготовлены, почищены и лежат на столе. Хорошо, что их почистили, но готовить люди начинают сами.
Предварительная работа изнуряет. Раньше много приходилось ходить по библиотекам, искать какие-то издания. В этом вопросе искусственный интеллект — облегчение. Но я не думаю, что он будет иметь сколько-нибудь большое значение для развития литературы.
Об экранизациях и инсценировках других книг Евгения Водолазкина
— Раз мы затронули театральную тему, хочется узнать, готовятся ли сейчас какие-то постановки по вашим книгам?
— Да, идёт работа над спектаклем в Александринском театре. Я написал по заказу Валерия Владимировича Фокина пьесу о 1914 годе, о том, как в цирке, как бы странно это не звучало, готовят постановку «Божественной комедии» Данте.
Интересно, что сюжет имеет документальную основу. Когда-то в цирке Чинизелли поставили пьесу «Царь Эдип» (силами артистов Александринского театра — прим. ред.). Но я перенёс эту идею в пространство цирка «Модерн», он находился на Петроградской стороне, недалеко от нынешнего «Мюзик-Холла». Именно в этом цирке и будет происходить действие пьесы, а ставить артисты будут «Божественную комедию». Название постановки — «Цирк "Модерн". Картины Ада».
Довольно много спектаклей ставятся по моей прозе и пьесам во многих городах России. Если могу, я приезжаю на премьеру. Относительно недавно был на спектакле «Чагин» в Тульском театре. Очень хорошая постановка.
Я думаю, что даже больше ставят по моей прозе, нежели по пьесам, потому что с прозой легче работать. Её режиссёр может мять как глину и лепить то, что ему нужно. А с пьесами так уже не поступишь.
Фото: forden / Shutterstock.com
— Премьера нового спектакля в Александринском театре будет уже в следующем сезоне?
— Если считать завершением сезона июль, то в этом сезоне точно не появится. Я думаю, что ближе к осени.
— А что насчёт фильмов по вашим произведениям? В прошлом году вышел «Авиатор», и его создатели говорили, что хотят экранизировать и другие романы. Эта работа сейчас тоже ведётся?
— Да, мы готовимся к тому, чтобы снимать «Лавра». Теперь надо понять, будет ли время у Эмира Кустурицы этим заниматься. Если нет, придётся пригласить другого режиссёра.
Но мы надеемся, что Кустурица сможет. Он безумно занят, это ведь мировой величины режиссёр.
О новом романе и Петербурге
— Давайте вернёмся к роману «Последнее дело майора Чистова». Когда вы работаете над книгой, что вдохновляет вас продолжать? Персонаж, эпоха, сюжетные ходы или, может быть, какие-то замыслы?
— Меня вдохновляет в целом высказывание, каковым является роман. Это сложное высказывание в том смысле, что оно многосоставное: и о литературе, и о душе, и о поисках преступника, допустим. Но то, что объединяет все эти вещи, можно коротко назвать попыткой понять человека как духовный феномен, в частности понять самого себя. Но это вовсе не про то, как ищут убийцу.
— Действие романа происходит в Петербурге. А какие места в городе нравятся вам больше всего?
— Больше всего я люблю Петроградскую сторону. Мы с женой дважды переезжали и дважды оказывались снова на Петроградской стороне. Все переезды были в пределах этого района.
— А есть ли какие-то места, где вы хотели бы побывать в городе, но пока что не получалось туда попасть?
— Кажется, я видел всё. Даже был на башне, в «Лахта Центре». То есть, может быть, что-то и осталось, но я пока об этом не знаю.
Фото: Aleksandr Oborotov / Shutterstock.com
О чём роман «Последнее дело майора Чистова»
Первая работа Водолазкина в жанре детектива интригует: единственным свидетелем убийства оказывается робот, а главным вопросом с подачи майора Чистова, становится не поиск трупа, а исследование души.
«В чём разница между одушевлённым и неодушевлённым, то есть живым и неживым, и можем ли мы преодолеть эту границу?», — такой вопрос задаётся в аннотации к книге.
Фото: Александра Шишкина / Горбилет
События происходят в современном Петербурге и главным маркером времени становится искусственный интеллект. Его изучает учёный, убийство которого и даёт импульс сюжету. Вести дело будет майор Чистов, а помогать ему — лейтенант Ведерников, который увлекается литературой, а потому описывает ход расследования.
Но, конечно, как и всегда в прозе Водолазкина, суть и основная мысль оказываются гораздо сложнее фабулы. Каноны детективного жанра, хоть автор и обращается к ним, становятся лишь отправной точкой для собственных размышлений. Текст сопротивляется заданным рамкам формы, как было и в неисторическом романе «Лавр» и в ненаучной фантастике «Авиатор».
Роман Евгения Водолазкина «Последнее дело майора Чистова» поступил в продажу 21 мая, электронная и аудиоверсия книги доступны на «Яндекс Книгах» и «Литресе».
Следующая презентация книги и встреча с писателем пройдёт 23 мая в «Буквоеде» на Невском проспекте.
Больше о книгах:
17 новинок, которые стоит прочитать в 2026 году
«Совсем другая история…»: обзор автобиографии Леонида Каневского
Книжный маршрут по Петербургу
Самые интересные материалы отправляем в еженедельной рассылке. Подпишитесь на неё внизу этой страницы.